История ринопластики ⑨-2 — Извлечь сложнее, чем установить

В пятой части я рассказывал об инъекциях парафина в Европе сто лет назад.

Расплавленный парафин вводили под кожу, чтобы приподнять запавшую спинку носа; он образовывал комки в тканях и вызывал воспаление, и в конце концов от этого метода отказались.

Это звучит как старая история из далекой страны, но нечто подобное долгое время происходило и в Корее.

Людям вводили вещества неизвестного происхождения в местах, не являвшихся медицинскими учреждениями, а спустя десять и более лет они приходили в больницу, чтобы их удалить.

Работая в университетской больнице, я провел немало таких операций в качестве оперирующего хирурга. И вот что я тогда понял.

Введение занимает несколько минут. Удаление требует огромного количества времени. И даже после этого все уже не возвращается к первоначальному состоянию.

Вещество, введенное в жидком или полужидком виде, просачивается между тканевыми слоями, поэтому оно не остается в виде комка с четкими границами.

Наступает момент, когда невооруженным глазом невозможно отличить, где заканчивается инородный материал и начинаются собственные ткани.

Поэтому подобная операция требует одновременной оценки двух вещей.

Сколько нужно удалить и где следует остановиться. Если попытаться удалить все до последней крупицы и вместе с этим потерять здоровые ткани, восполнить этот объем будет уже невозможно.

Именно поэтому запросы на удаление инородных тел составляют постоянную часть нашей практики.

Наиболее частый случай в наши дни — это нити, установленные в нос.

Пациенты, сделавшие эту процедуру ради поднятия спинки носа без разрезов, позже приходят к нам, потому что нить прощупывается, просвечивает или вызвала воспаление.

Удаление нитей происходит по тому же принципу. По мере того как нить приживается в тканях носа, вокруг нее формируется фиброзная ткань.

Поэтому ее нельзя извлечь, просто потянув обратно тем же путем, каким она была введена.

В каком слое залегает нить, в каком направлении, сколько лет прошло, какого она типа — все это полностью меняет подход к операции.

Честно говоря, эта операция длится дольше и проходит сложнее, чем создание нового носа с нуля.

Потому что вы начинаете работу с состояния, созданного кем-то другим. Какой материал был введен и каким образом — часто это выясняется только после того, как нос открыт.

Вот почему на консультациях я часто говорю следующее.

Делайте только то, что можно обратить вспять.

За столетнюю историю ринопластики самую высокую цену всегда требовали методы, обещавшие простое и быстрое решение.

Таким был парафин. Таким был технический силикон. И такими были бесчисленные инъекционные вещества, названий которых никто не знает, — все они принесли пациентам страдания.

Легкость момента введения и сложность момента удаления всегда находились в обратной пропорции.

По этому же стандарту я оцениваю и новые методы, появляющиеся сегодня.

Если в будущем возникнет проблема, можно ли будет это удалить? И если это удалить, восстановится ли нос?

Метод, который не может дать ответ на эти два вопроса, я рекомендовать не могу.